Путник | Путешествия, маршруты, отчеты
Наследство прадедушки Льва
Семейная история
о прадедушкином наследстве
Часть вторая
Первая часть была написана и выложена на этот сайт в конце 2021 года. Я думала, что на этом история закончена. Как бы не так!
Спустя примерно полтора года на мой мэйл, указанный на сайте, пришло письмо:
On Sat, May 27, 2023
Люда, добрый день,
Меня зовут Михаэль Штерн. Я обращаюсь к вам в связи с постом в вашем блоге под названием "Наследство прадедушки Льва". Я занимаюсь исследованием семейных корней и мне было очень интересно прочитать вашу историю. У меня есть основание полагать, что ваша семья Гуз является одной из ветвей моих предков по линии Гуз. Насколько мне удалось установить, ваш прадед Лев был братом моего прапрадеда Мейлаха Бера Гуза.
Мне важно подчеркнуть, что у меня нет никаких претензий на получение наследства. Мой интерес заключается исключительно в том, чтобы узнать больше подробностей о семейной истории.
Если вас не затруднит, я был бы рад пообщаться о ранней истории вашей семьи, о которой вы упоминаете в вашем посте. Буду рад услышать любые детали, рассказы или фотографии, которыми вы можете поделиться. Моя цель - собрать как можно больше кусочков пазла и восстановить общую картину семейной истории.
Я понимаю, что это очень неожиданно, надеюсь, что вы сможете найти немного времени для обмена информацией. Жду с нетерпением вашего ответа.
С наилучшими пожеланиями,
Михаэль Штерн
Оказалось, что Михаил живет в Рамат-Гане. Его мама (моя четвероюродная сестра) ещё жива. В их семье, а также в семьях других братьев Льва, сохранились фотографии и память о более молодых и неизвестных мне членах семьи. Потомки троих братьев Льва общались и поддерживали отношения, потом кто-то оказался в Израиле, кто-то в Америке, но не потерялись, связь есть. Возможно, общению молодых поколений способствовало то, что они все остались в Одессе. Во время войны эвакуировались, потом вернулись в Одессу.
Михаил занимается поиском семейных документов в архивах. Ему удалось получить потрясшие меня документы, вернее, линки на их фотокопии.
Первыми ко мне попали листы переписи 1897 года по всем семьям тогдашних Гузов.
Перепись велась по адресам и квартирам. Таким образом понятно, кого как звали, кому сколько лет, кто с кем жил и по какому адресу.
Вся мишпуха размещалась в двух домах. Часть квартир в обоих домах сдавалась внаём, но все ответственные съемщики – евреи. Оба дома размещались недалеко от Молдаванки или на ней – мне трудно судить, я не знаю Одессу. Один дом был четырехэтажный, и в нем жили семьи двух старших братьев: Мейлах Бер 48-и лет со своей семьёй, матерью 62-ух лет (вдова) и младшим, тогда ещё не женатым братом Александром 22-ух лет, и второй по возрасту брат Моисей 37-ми лет с семьёй. Мой прадед Лев оказался третьим по возрасту братом, 26-х лет, уже женатым и имеющим сына Юлия 1.5 лет – это мой дед! Семья Льва проживала во втором доходном доме – двухэтажном.
Самое удивительное для меня – то, что эти дома ещё существуют, и их фотографии можно увидеть в Гугл-мэпс!
Вот линки на листы переписи:
Семья Mейлиха Гуза (прапрадед Михаэля Штерна)
Семья Моисея Гуза (второй брат)
https://www.familysearch.org/ark:/61903/3:1:3QSQ-G93Q-FZQC?i=110&wc=SDCL-16D%3A1351164201&cc=2380520
Вот их дом - Колонтаевская 1, Одесса (в переписи – Старопортофранковская 72)
Семья Льва Гуза (третий брат, мой прадед)
Вот второй дом - Средняя 11, Одесса
https://photobuildings.com/photo/225989/
На каждом листе переписи стоит подпись переписчика. На первых трех листах стоит подпись моего прадеда Льва.
В вот другие квартиры в двухэтажном доме переписывал не прадед Лев, в его жена – Роза Аврамовна Гуз 23-х лет, в девичестве Кордонская – та самая бабка, которую убил дворник в 1941 году, и имени которой я не знала.
Немалым удивлением для меня было, что все они жили вместе с малолетними сестрами (9-ти летняя сестра Розы Кордонской), дальними родственницами (18-ти летняя Эсфирь Половецкая в семье Мейлиха), с прислугой мужского и женского пола, а в многодетных семьях старших братьев проживало несколько служанок с уточнением: горничная, кухарка, кормилица.
Итак, братьев было четверо. Бросается в глаза очень большая разница в возрасте: старший, Мейлах Бер, 48-и лет, при этом матери его 62 года (напомню, перепись происходила в 1897 году). То есть матери было 14 лет на момент рождения старшего сына! Примерно об этом же рассказывал мой папа. Но он думал, что мать вышла замуж за старика, вышедшего в отставку с военной службы. Оказалось, что она вышла замуж за действительного солдата. Вероятно, из-за долгого отсутствия мужа, следующий сын родился спустя 11 лет - Моисей, на момент переписи ему 37 лет. Лев родился спустя ещё 11 лет – ему на момент переписи 26. И последний брат, Александр, родился спустя ещё 4 года (ему 22), когда матери было уже 40 лет. Похоже, что ко времени рождения двоих младших братьев, отец уже вышел в отставку. Вероятно, это произошло не позже 1870. И если отцу было в тот момент 43 года (18+25 обязательной службы), то на момент рождения старшего сына (1849 год) ему было 22 года. То есть он был всего на 8 лет старше своей юной 14-летней жены. Что не мешало ей считать его стариком.
Надо сказать, что версия о николаевском солдате-кантонисте не подтверждена никакими документами. С другой стороны, известные нам факты ей не противоречат, а с какой бы стати прадеду Льву было бы такое придумывать?
Существует ещё несколько документов, справок, прошений в городскую управу. Лишь в одном из них фигурирует «маякский купец Юдка Гуз». В данном случае Маяк – это один из пригородов тогдашней Одессы. То есть, пра-прадеда кантониста звали Юдкой, Иудой. Не удивительно, что по крайней мере трое братьев назвали одного из своих сыновей Йуда (Идель, Иодль или Юлий).
Интересно сравнение имен, которыми братья подписывались в различных прошениях, справках и переписи. В некоторых случаях они использовали русские имена (Лев, Александр), а в некоторых (в прошении в городскую управу по поводу увеличения фасадной двери в доме на Колонтаевской) – еврейские (Арье-Лейб, Шая). Старшие братья, родившиеся в 1850-х, русские имена не использовали. А вот у всех младших, включая жен и детей, были и русские, и еврейские имена. Например, жена Льва, Роза Кордонская, записана в раввинатской книге как Рухля (то есть – Рахель).
Среди найденных Михаилом документов были папки («дела») моего деда Юлия и его брата Александра из Одесского (тогда он назывался Новороссийским) университета. Оказалось, что обучение в Одесском университете – совсем не фикция. Фикцией было обучение в Германии.
Судя по множеству подшитых в дело справок, аттестатов и прошений, история развивалась так.
Дед Юлий окончил Одесское коммерческое училище и получил аттестат в июне 1914 года (много троек и несколько четверок).
Вероятно, он с братом (но не родным, а двоюродным!) успел уехать в Германию летом 14-го года. Но учиться там уже возможности не было. Началась Первая мировая война, братья были интернированы, затем долго, через третьи страны, добирались домой.
Следующие документы датированы маем – сентябрем 15-го года. По документам выходит, Что Юлий имеет отсрочку от призыва, поскольку обучается в консерватории (!!!). При этом он находится на иждевении своего двоюродного брата Герша (старшего сына Мейлиха Бера, который на 11 лет старше Юлия) и проживает с ним по адресу Колонтаевская 1. Имеется справка от врача, что отец Юлия, Арье-Лейб (Лев) болен (катар горла и верхних легких) и не может работать. И справка о том, что двоюродный брат Герш призван в армию и проходит службу на артиллеристском складе в Одессе (видимо, это доказывает стабильный доход). Также имеется справка из Консерватории, что они не возражают, если Юлий будет вольнослушателем в Одесском универе. Далее – прошение Юлия о зачислении вольнослушателем на Юридический факультет, бумага о зачислении, квитанция об оплате за первый, затем за второй семестр, количество прослушанных (и оплаченных) лекций за семестр – 23.
Новый поток бумаг за 1916-й год. В марте – копия паспорта, где, в числе прочего, есть запись об отсрочке от армии на время обучения в консерватории – до июня 1919 года. Август – октябрь 1916: подтверждение отсрочки от армии, прошение о зачислении на 2-й курс юридического, затем о переводе на естественный факультет. Но вот на этом бумаги заканчиваются, справки об оплате лекций уже нет. Видимо, к концу 1916-го года Юлий загремел в армию, невзирая на отсрочки от консерватории и университета.
Следующая папка из университета – дело Александра (он же Шая), родного брата моего деда Юлия, того, кто с семьей погиб в окружении в 1941 году. Папа мало о нем помнил, только то, что звали Сашей, и он, и его жена были врачами, и у них был сын. Дело начинается копией аттестата из Одесской мужской гимназии, которую Саша окончил в мае 1917 года. В августе 1917 года он был зачислен на Естественное отделение Физико-математического факультета Одесского (Новороссийского) университета. Замечу, что поскольку уже произошла Февральская революция, ограничительные квоты для евреев при поступлении в университет были отменены. Поэтому Саше не нужно было поступать в университет как «вольнослушатель».
Через год, в августе 1918-го Саша обратился к ректору с прошением о допущении к экзаменам и переходе на медицинский факультет. Квитанция об оплате экзамена прилагается (150 рублей). В октябре 1918-го – новое прошение: об отчислении из Одесского университета в связи с переводом на медицинский факультет Таврического университета. И прошении о возврате 150 рублей за так и не сданный экзамен на медицинский.
Я почитала в Гугле про Таврический университет. Это оказался Симферопольский универ, который образовался как раз в 1918 году. Причем, в связи с гражданской войной, в Крыму собрался замечательный профессорский состав из Киева, Петербурга и Москвы.
Академик В. И. Вернадский, возглавивший университет в октябре 1920 г., отмечал, что тогда Таврический университет «представлял собой одну из самых сильных научных школ в стране». Здесь работали семь академиков, четыре член-корреспондента, свыше 100 профессоров. В беседе с корреспондентом газеты «Таврический голос» от 14 октября 1920 года Вернадский заявил: «Я считаю Таврический университет единственно свободным университетом на всей территории России, так как в нем осуществлен принцип свободы и автономии, к которому всегда стремились университеты. Та политика, которую проводит по отношению к университетам советская власть, является лишением их автономии и гибелью для них».
Таврический университет просуществовал два с половиной года и в январе 1921 года был переименован в Крымский университет им. М. В. Фрунзе. Уже 23 декабря 1920 года на заседании областного комитета РКП(б) был принят документ, содержавший приказы немедленно ликвидировать факультет общественных наук, юридический факультет (в Севастополе), филологический. Списки студентов и профессуры передавались в Крымчека. Распускался весь университет, за исключением медицинского факультета, за которым учинялось наблюдение. После роспуска и реорганизации предписывалось приступить к набору студентов. Приём студентов вёлся строго на классовой основе, приёмные экзамены заменяло рассмотрение анкеты на мандатной комиссии. Студенты из эксплуататорских классов, учившиеся в университете до 1920 года, не возобновлялись.
25 января 1921 года Комиссия по вузам Крымнаробраза приняла решение о высылке большой группы профессоров (включая и Вернадского) и отправке их в Москву «в распоряжение Наркомпроса».
Первый выпуск врачей состоялся в 1922 году, всего за время существования факультета было выпущено 523 врача. В 1925 году университет был реорганизован в пединститут, а медицинский факультет был ликвидирован.
Я не знаю, удалось ли Саше официально окончить медицинский в 1922 году, или его вычистили в 1921. Но врачом ему стать удалось.